Когда меняются родители, меняются отношения с детьми. О семейной системе, доверии и ответственности взрослых

Этой истории больше пяти лет. И уходит она корнями в самое начало моей работы как психотерапевта.

Это был мой первый опыт работы с семейной системой. И он был достаточно необычным. По ту сторону экрана передо мной сидели не партнёры, как это чаще бывает в парной терапии, а мама и её ребёнок-подросток... вместе.

Несколько сессий я провела с подростком, а дальше началась долгая терапевтическая работа с мамой. Она приходила на индивидуальные консультации, участвовала в групповой психотерапии, когда я вела терапевтические группы. Это была объемная и продолжительная работа.

Но сегодня, спустя больше пяти лет, меня упомянула мама в своей истории. Но я снова возвращаюсь к ней. Потому что она очень хорошо отражает то, с чем я регулярно сталкиваюсь в работе с семьями, родителями и подростками.

Быть мамой и стать мамой - не одно и то же.

И, наверное, ещё сложнее - продолжать учиться быть родителем по мере того, как растут и меняются наши дети. Дети меняются. А родители?

Мы постоянно меняемся. Меняется окружающий мир, меняются обстоятельства нашей жизни, наши представления, ценности, потребности и возможности. Нет ничего статичного.

Наши дети тоже растут и меняются. Но почему-то об этом достаточно часто забывают именно тогда, когда речь заходит о воспитании. Методы, которые работали с ребёнком в три года, могут совершенно не работать, когда ему четырнадцать.

И это не обязательно означает, что ребёнок стал плохим, непослушным или что родители где-то допустили ошибку. Это означает, что ребёнок развивается.

Подростковый возраст - период серьёзных биологических, психологических и социальных изменений. Подросток начинает по-другому воспринимать себя, родителей, собственные границы, самостоятельность и ответственность.

Исследовательница Susan Branje из Утрехтского университета в своей работе Development of Parent–Adolescent Relationships: Conflict Interactions as a Mechanism of Change (2018) описывает, как в подростковом возрасте отношения между родителями и детьми постепенно перестраиваются.

От отношений, в которых взрослый обладает значительно большей властью и принимает большинство решений, они движутся в сторону большей взаимности, самостоятельности и признания позиции подростка. И конфликты в этот период не всегда являются признаком разрушения отношений. Иногда именно через разногласия семья учится по-новому договариваться о границах, ответственности и автономии.

Но для этого меняться должны не только дети.

Родителям тоже приходится пересматривать собственные способы взаимодействия. И вот здесь нередко начинаются самые большие сложности.

«Сделайте с ним что-нибудь…»

Когда родители сталкиваются с подростковым бунтом, отдалением ребёнка, конфликтами или другими изменениями во взаимоотношениях, первым желанием нередко становится стремление «починить» ребёнка. Сделать так, чтобы он снова слушался, разговаривал, уважал, доверял, выполнял договорённости.

Но в своей работе я достаточно часто вижу, как сами дети дают родителям ключи к пониманию того, что происходит между ними. Через слова, поведение, протест, отдаление, нежелание разговаривать. И эти ключи родители не всегда готовы замечать и брать. Я работаю и с подростками, и с родителями. Поэтому говорю об этом не только с позиции теории, но и опираясь на свой практический опыт.

Иногда за подростковым протестом действительно стоят сложности самого подростка, требующие отдельного внимания. Но иногда его поведение становится частью давно сложившегося способа взаимодействия внутри семьи. И тогда недостаточно работать только с ребёнком.

В системной семейной психотерапии мы рассматриваем не только отдельного человека и его поведение, но и отношения между участниками семейной системы. Кто как реагирует? Что происходит после конфликта? Как семья справляется с напряжением? Какие способы общения повторяются годами? Как поведение одного участника влияет на другого?

Например, чем сильнее родитель пытается контролировать подростка, тем больше подросток может закрываться и отдаляться. Чем сильнее он отдаляется, тем больше тревожится родитель и тем настойчивее пытается вернуть контроль. Так возникает повторяющийся цикл взаимодействия.

Именно эту взаимосвязь подтверждают исследования. В исследовании Ge Song и Judith Smetana (2024) было обнаружено, что более выраженный психологический контроль со стороны родителей связан с тем, что подростки со временем меньше рассказывают им о некоторых сторонах своей жизни. Важную роль в этой связи играло и воспринимаемое подростками снижение родительской поддержки.

Получается интересная ситуация: родители хотят больше знать о жизни ребёнка и пытаются усилить контроль, но это может приводить к противоположному результату.

И тогда я снова возвращаю родителей к вопросу: А что происходит между вами и ребёнком такого, что ему становится трудно быть с вами открытым?

«Я взрослая. Я останусь такой, какая я есть»

Иногда в работе я слышу примерно следующее: «Я взрослая. У меня уже сформированный характер. Я останусь такой, какая я есть. А вы сделайте что-нибудь с ним».

И здесь мы подходим к одной из центральных идей системной семейной психотерапии.

Члены семьи постоянно влияют друг на друга. Наши реакции, ожидания, способы общения и поведения участвуют в формировании отношений.

Поэтому я очень часто повторяю в своей практике: «Меняемся мы - меняется система... либо система распадается». Этим законом я описываю важность изменений внутри отношений.

Это не означает, что любая семья обязательно распадётся, если кто-то не готов меняться. Но отношения не могут бесконечно оставаться прежними, когда потребности людей, обстоятельства и этапы их жизни меняются. Именно поэтому работа с родителями бывает настолько значимой. Не потому, что родители всегда во всём виноваты. И не потому, что все сложности ребёнка являются результатом воспитания. А потому, что у взрослого есть возможность изменить собственное поведение, даже если другой участник отношений пока не готов ничего менять.

Например, перестать отвечать агрессией на агрессию. Научиться выдерживать несогласие. Замечать собственную тревогу, которая раньше превращалась в контроль. Слышать переживания ребёнка, не обесценивая их и не пытаясь это исправить.

Это не означает отказаться от родительской ответственности, правил или границ. Наоборот, речь идёт о способности сочетать границы с уважением к самостоятельности и чувствам ребёнка.

В крупном метаанализе Bradshaw и коллег (2025), объединившем данные более 126 тысяч участников, поддержка детской автономии со стороны родителей была положительно связана с психологическим благополучием детей, а психологически контролирующее поведение — с неблагоприятными психологическими показателями.

Это важное различие.

Поддерживать самостоятельность ребёнка - не значит перестать быть родителем. Это значит менять способ, которым мы реализуем свою родительскую роль.

Почему одного «я тебя люблю» бывает недостаточно!

Мне хочется отдельно остановиться на одной мысли, которую я считаю особенно важной.

Ни одно ваше ❤️, ни одно ваше «ЛЮБЛЮ» само по себе не гарантирует кардинальных изменений во взаимоотношениях с детьми. Сколько бы лет вашим детям ни было.

Любовь очень важна. Но отношения строятся не только на словах о любви. Они строятся на опыте взаимодействия. На том, что происходит, когда ребёнку страшно, больно, стыдно или когда он с вами не согласен. На том, можете ли вы услышать его, даже если его слова вам неприятны. На том, как вы обращаетесь с его чувствами, ошибками, потребностями и личными границами. И на том, что происходит после конфликтов.

Исследования привязанности показывают, что большая безопасность привязанности у детей школьного и подросткового возраста связана с родительской отзывчивостью, поддержкой автономии и менее жёсткими формами контроля.

Но особенно интересным мне кажется исследование 2025 года, посвящённое родительским извинениям. Авторы изучали, как подростки воспринимают извинения родителей после ситуаций, в которых взрослые их обидели.

Оказалось, что извинения, в которых родитель признаёт причинённую боль, принимает ответственность и не требует немедленного прощения, связаны с большей готовностью подростков прощать и более высокой удовлетворённостью отношениями по сравнению с защитными извинениями или их отсутствием.

Имеет значение не просто произнести «прости». Важно, что именно стоит за этими словами. «Прости, но ты сам меня довёл» и «Я понимаю, что причинила тебе боль. Я была неправа», - это два совершенно разных способа обращаться с отношениями. Особенно если за признанием ошибки следуют реальные изменения поведения.

Доверие приходится восстанавливать. Даже когда ребёнку уже сорок и больше...

Когда мы говорим о детско-родительских отношениях, многие автоматически представляют маленьких детей или подростков. Но дети не перестают быть детьми своих родителей после восемнадцати лет. Я встречаю взрослых людей, которые продолжают испытывать боль в отношениях с собственными родителями. Иногда речь идёт о событиях, произошедших много лет назад. О непонимании, обесценивании, нарушенных границах, отсутствии эмоциональной поддержки. И тогда родитель может искренне не понимать, почему взрослый сын или дочь не хотят близкого общения. «Но ведь я его люблю», «Я же мать», «Я столько для неё сделала». Но близость невозможно восстановить только напоминанием о родственной связи.

Даже взрослому ребёнку иногда приходится заново учиться доверять своим родителям. А доверие не появляется по требованию. Когда родители действительно меняют своё поведение, у ребёнка - даже уже взрослого, может постепенно появляться новый опыт взаимодействия. Он начинает замечать, что его слышат. Что его границы больше не нарушают прежним способом. Что его чувства не обесценивают. Что родитель способен признать собственную ошибку. Но это процесс, а не одномоментное решение.

И я хочу подчеркнуть: изменение поведения родителей не гарантирует восстановления отношений. У взрослого ребёнка остаётся право выбирать, какую дистанцию сохранять, и не возвращаться к близости, если он этого не хочет или она для него небезопасна. Восстановление доверия невозможно требовать. Для него можно только создавать условия.

Когда вы меняетесь, вы влияете не только на отношения со своими детьми.

Есть ещё один аспект, о котором я часто думаю, работая с семейными системами. Наши способы взаимодействия с детьми не возникают из ниоткуда. Мы сами когда-то были детьми. Мы росли в определённых семьях, наблюдали, как взрослые выражают любовь и злость, справляются с конфликтами, обращаются с чувствами, выстраивают границы. Что-то из этого опыта мы осознанно переносим в собственную семью. А что-то воспроизводим автоматически, даже если когда-то обещали себе никогда так не поступать.

В психологии это рассматривается в рамках межпоколенческой передачи моделей воспитания и отношений. И здесь для меня важно другое: межпоколенческая передача не означает неизбежного повторения семейной истории. Мы можем осознавать привычные способы реагирования, пересматривать их и учиться выстраивать отношения по-другому. Когда родитель учится признавать собственные ошибки, выдерживать эмоции, не прибегать к унижению или психологическому давлению, ребёнок получает другой опыт отношений. И этот опыт может стать частью того, как он в будущем будет взаимодействовать уже со своими детьми.

Исследования также показывают, что качество детско-родительских отношений в подростковом возрасте связано с качеством последующих дружеских и романтических отношений. Это не значит, что родители определяют всю будущую жизнь ребёнка. На развитие человека влияет множество факторов. Но вклад семьи действительно может выходить далеко за пределы детства.

И именно поэтому я считаю работу родителей с собой одним из важных вкладов в будущее не только собственных детей, но и следующих поколений. Это невероятный труд. Не всегда быстрый, не всегда простой и практически никогда не линейный. Но его ценность бывает значительно больше, чем мы способны представить в самом начале.

И как всегда возникает вопрос: А делать то что?

Я предлагаю начать не с поиска очередного способа воздействия на ребёнка. И не с вопроса, как заставить его слушаться, доверять или вести себя иначе.

Начните с главного вопроса к себе: «Какой именно мой вклад в то, что происходит между нами или с нашим ребенком?». Попробуйте ответить себе честно. Возможно, не сразу.

Возможно, сначала будет возникать желание защищаться, объяснять, почему вы поступали именно так, вспоминать собственную усталость, обстоятельства или поведение ребёнка. И всё это тоже имеет значение. Но попробуйте немного расширить своё внимание.

• Что я делаю, когда ребёнок со мной не согласен?
• Могу ли я услышать то, что он пытается мне сказать, даже если это неприятно?
• Какими моими словами или действиями могут поддерживаться такое поведение или сложности во взаимоотношениях между нами?
• Что я могу изменить в собственном поведении, не требуя немедленных изменений от ребёнка?

Важно понимать: исследование собственного вклада - это не поиск виноватого. А признание той части отношений, на которую мы действительно можем влиять. И это касается не только подростков, но и взрослых детей.

Мы не можем изменить прошлое, но можем иначе обращаться с тем, что происходит между нами сегодня. Иногда именно с этого начинается большой процесс изменений. Не с попытки изменить ребёнка. А с готовности взрослого посмотреть на себя.

И, возможно, через какое-то время вы обнаружите, что меняются не только ваши собственные реакции. Меняется сам способ быть рядом друг с другом.

А для меня как психотерапевта именно эти изменения во взаимоотношениях и являются одной из самых ценных частей моей работы.